Яндекс.Метрика

*2 сентября исполнилось 75 лет окончания Второй мировой войны

Пермская краевая организация Союза журналистов России готовит к изданию сборник воспоминаний пермских журналистов, чьи детские годы пришлись на Великую Отечественную войну «Детство, опаленное войной». Публикуем одну из глав будущей книги.

Уверена, что первые строки моей статьи совпадут с началом воспоминаний многих моих сверстников. Солнце. Голубое небо. И яркая свежая зелень, какая бывает у нас только в июне. Мы с мамой в сквере между оперным театром и почтамтом. Здесь много гуляющих. Такие же мамы с девочками. И не только с девочками – вон и мальчики в матросках. В воздухе многоголосый гул выходного дня.

И вдруг – металлический скрип из громкоговорителя. И первые слова: «Передаем правительственное сообщение…» Теперь на разный манер и с разной интонацией стали слышны слова: «война», «беда», «горе»…

Таким вспоминается первый из 1418 дней войны.

И еще – белый хлеб, который мы с мамой купили тут же, в гастрономе, напротив громкоговорителя, произнесшего страшные слова. Вкус этого хлеба я вспоминала всю войну. И после войны. И даже сейчас, когда в магазинах десятки и десятки сортов белого хлеба, мне кажется, что вкуснее того, купленного в первый день войны, нет и не может быть.

Постепенно в городе налаживался ритм военного тыла. Появились хлебные карточки. Окна домов перечеркнули кресты бумажных полосок.

Но первого сентября 1941 года во всех школах города раздался звук колокольчика! Это был и мой школьный звонок. Самый первый в жизни,  мне только что исполнилось семь лет. Я оказалась самой младшей в классе, как и потом, во всех классах и на всех курсах, где бы ни училась.

Что еще приходит на память?

Парты, парты, парты, и на каждой промокашка, на ней кусочек черного хлеба, а на нем – ма-а-аленькая горка сахарного песка. Наш скромный завтрак.

Мы «отрабатывали» его своими отметками (не помню, чтобы в нашем классе были двоечники), своими делами – октябрятскими, а потом и пионерскими, тимуровскими, – своими концертами в госпиталях.

Я знаю, что все школьники старались помочь старшим, чем только могли. Знаю потому, что мама моя, Антонина Георгиевна Кузовникова, преподаватель русского языка и литературы, с первого дня войны вместе со всеми своими учениками выезжала на полевые работы. Помню и свою первую поездку в колхоз с ее шестиклассниками-семиклассниками. Плыли сначала по Каме до Частых, затем от берега до села Фоки шли пешком по разбитой деревенской дороженьке, а лошадка везла телегу со всеми нашими вещами. Я, семилетка, учительницына дочка, тоже мужественно шагаю, пока вовсе в кровь не стираю ноги и кто-то не предлагает:

– А давайте ее верхом на лошадь посадим.

И посадили. И так добрались до места.

А на другой день мы уже теребили лен, хорошенькие такие голубенькие цветочки. Только руки болели после этого.

За четыре-то военных лета и четыре осени чего только ни приходилось осваивать городским школярам, чтобы помочь фронту! Помню третий год войны. Я уже третьеклассница, и с мамой, с ее классом поехать на уборочную не получится. Придется меня одну дома оставить. А на кого? Ни бабушек, ни родственников – никого. А кто еду приготовит? А как спать одной? А кто домашнее задание проверит?.. А вот сама как-нибудь управляйся. И управилась!

Константин Симонов помог. Вышел в том году календарь – хоть и на плохонькой бумаге, с занозами, но вышел. Можно было на стенку повесить. И как раз напротив страницы с сентябрем напечатали стихотворение «Жди меня».

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой,

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

И были эти строки для меня как молитва. Только встану с постели – к календарю: зачеркну еще один день, без мамы прожитый, прочитаю «Жди меня» – и в школу. А потом музыкальная школа, рукодельный кружок… Много у нас тогда было кружков. Готовили девочек-умелиц к мирному времени.

И это время наступило. 9 мая, как всегда, ровно в шесть утра заговорила наша старенькая черная «тарелочка». И тут же мамины всхлипы:

– Война кончилась! Кончилась, понимаешь?

И я поняла. Поняла уже не тем умом-разумом, как в первый день войны. Вот когда мне стало действительно страшно за каждый из одной тысячи четырехсот восемнадцати пережитых нами дней.

Инга Бурдина

от steff42

Click to listen highlighted text!